Рука не поднимается написать. Последние 10 дней прошли как страшный сон. До отчаяния хочется перенестись в другую реальность и проиграть все заново, по-другому.

15 апреля не стало самого дорогого, самого любимого человека — моей мамочки.

Был замечательный солнечный день, никаких темных мыслей, предчувствий или предзнаменований. Я спокойно работала и думала о том, как бы успеть все сделать к маминому приезду на следующий день.

Позвонил папа из Харькова, сначала я услышала какой-то нечеловеческий крик, который  до сих пор стоит у меня в ушахи и от воспоминания о котором до сих пор мурашки по коже. Я не разобрала ни слова и вначале подумала, что с ним что-то приключилось. А он продолжал кричать — «наша мама умерла, нету больше нашей мамы!»

У меня поначалу и эмоций никаких не возникло. До меня не дошел смысл фразы, да я и попросту не поверила. Папа сказал, что ей стало плохо на работе, туда поехала тетя Зина, и все. В надежде ухватилась за эту ниточку и решила, что папа что-то перепутал. Позвонила тете Зине — неправильный номер. Набрала маму (ага, она сейчас поднимет трубку, все это окажется неправдой, и мы вместе посмеемся). Звонок сбросили. Ну вот, ей плохо, трубку не берет, там врачи. Позвонила брату: «Андрей, это правда?» — «Что правда?» — «Мама умерла?» — «Да нет, не знаю, ей стало плохо, моя мама поехала к ней на работу. Сейчас перезвоню узнаю…» Опять надежда — папа все перепутал, там все хорошо. И обратный звонок от брата: «Маша, это правда. Не знаю, что сказать»

Потом безумно тяжелая дорога домой во Львов, хлопоты, и опять — глупая надежда. До похорон — что в самом деле это окажется не она. Или что она все это подстроила, чтобы подшутить. А потом — что это сон. Что я засну, а наутро все окажется иначе. Хотя бы потому, что этого просто не могло быть. Не могло быть так рано.

Очень ждала свою сестренку из Швеции. Она все никак не могла выбраться из-за вулкана. Мне казалось, с ней будет легче, в ней тоже есть мамина частичка.

Этот год для нас был знаковым. Мне исполнилось 32, Танюше — 23, маме — 55. Складывалось уравнение 23 + 32 = 55. Очень красиво сочетались цифры, маме это нравилось. Мы решили, что этот год для нас будет очень удачным. И я действительно жила с сознанием собственного счастья и радовалась тому, что имею. Иногда даже закрадывалась мысль — неужели бывает хорошо просто так? Не придется ли расплачиваться за это когда-нибудь?

Я всегда очень боялась потерять маму. Она очень много для меня значит и очень многое сделала, я всегда это понимала и ценила. Часто ей говорила, как она важна и незаменима для меня. Она была моей лучшей подругой, советчиком, собеседником, помощником, ангелом-хранителем. Мне казалось, что когда она уйдет — у меня разорвется сердце от горя и что я этого не переживу. Вместе с тем, искренне надеялась, что это произойдет очень нескоро, т.к. наши бабушки по маминой линии в основном долгожители.

Все будущее планировалось вокруг мамы. Часто думала о том, как устроить все так, чтобы она была рядом. Надеялась, что она уйдет на пенсию и приедет ко мне. На пенсию ушла, но не приехала. Ее всегда страшила старость, зависимость, немощность. Только на поминках я стала понимать, что для нее была работа и как ее любили и ценили. Она боялась это потерять и стать просто бабушкой.

Теперь пришло физическое ощущение хрупкости этого мира. Понимание того, что потерять человека можно вот так вдруг, без малейшего намека и предупреждения. И тошнотворный страх за тех, кто близок и дорог.

Мысли путаются, а подходящие слова подобрать очень трудно. Очень боюсь момента, когда Настя понитересуется, а где же бабуля. Тяжело, как будто камень лежит внутри и давит на грудь.

Говорят — берегите слезы ваших детей, чтобы они могли пролить их на вашей могиле. Мама сберегла слишком много слез. Так много, что ими можно затопить все кладбище. Весь мир.

Господи, береги и храни ее душу! Мамочка, спасибо тебе за все. Пусть тебе Там будет хорошо.