После рождения Насти я изменилась. Стала очень ценить то, что имею. И очень боялась потерять. Перестала смотреть фильмы со ценами жестокости а если таковые все же попадались — долго не могла избавиться от жутких впечатлений. Часто благодарила Бога за то, что у меня есть. Мне казалось, так мы с ним договоримся и он не будет отнимать самое дорогое. Все меньше переживала по пустякам. Главное, чтобы все были живы и здоровы. Совсем недавно говорила маме, что мне нужны не состоятельные родители, а здоровые и живые… Она, как всегда, отмахнулась.

Хорошо помню смерть горячо любимого дедушки в 94м году. Угрызения совести за размолвки, недостаток внимания. Долго не могла вспомнить, как я с ним попрощалась в последний раз, не сказала ли грубого слова. Это было хорошим уроком. После смерти бабушки полгода назад тоже размышляла о нашем отношении к живым людям. Думала, что с мамой такого не будет никогда. Что я всегда с ней буду обращаться так, как она этого заслуживает.

Мы очень часто общались. Я старалась чаще говорить ей, что я ее люблю. И напоминала себе о том, что людей надо ценить при жизни. Совсем недавно думала о том, что человек внезапно смертен. Почему такие мысли лезли мне в голову?

Мне казалось, у нас прекрасные отношения. И все равно сейчас не легче. Могла бы пообещать, что мы сходим погулять в Ботсад в этот ее приезд, как она просила. И что приедем во Львов на майские. Ведь не сделала этого чисто из вредности. Потому что обижалась, что мама слишком много работает и что мало времени проводит со мной и Настей. А ей было бы приятно. И еще очень много разных мелочей. Для мамы важны были мелочи. Она их замечала и ее задевало, когда другие не обращают на это совершенно никакого внимания.

Последнее время она изменилась. Больше ушла в себя, настроение было странное. Я связывала это с папиным лечением и ругала ее за то, что она не хочет заниматься собой. Что она чувствовала? В один из дней совсем незадолго перед смертью она позвонила и спросила — когда вы заканчиваете ремонт? Давайте уедем далеко-далеко с тобой и Настей? Мне все так надоело! Она была уставшей, что-то творилось в душе. Мне кажется, она и сама до конца не понимала, что с ней происходит.

Перестала покупать Насте игрушки, дарила украшения «чтобы было на память от бабушки».

Как всегда, пишу этот блог, чтобы его почитала мама. И снова хочется ей позвонить.

На похоронах у бабушки мама сказала: «Теперь я поняла смысл слова НИКОГДА». Она была умной женщиной. Я все еще не могу оознать. Не хочу. Я пока пытаюсь торговаться. Пусть это окажется сном.

Хочется поспорить с Богом. Сказать — Ты неправ. Согласись, это была нелепая ошибка. Давай вернем все как было и забудем. Пожалуйста.

Очень хочется позвонить маме. Рассказать, как прошли похороны и 9 дней. Как она выглядела. Как много было людей. Как много венков — так много, что закрыли всю могилу и почти не видно таблички на кресте.

Совершенно неправильная табличка. Ее не должно было быть. Мозг не воспринимает эту надпись. Так же, как не воспринимает фразу — моя мама умерла. Все очень неправдоподобно. Господи, сделай так, чтобы это был сон!

Она была неземная женщина. Очень глубоко мыслила и чувствовала. Всегда казалось, что она знает и понимает намного больше тебя.

Мне ее всегда было мало. Хотелось, чтобы она была как можно больше рядом, видела, как растет Настя и дарила ей свое тепло. Постоянно просила, чтобы она приехала. Не хотела даже думать о том, что постоянные разъезды — это тяжело. Мне нужна была мама рядом.

Совсем недавно думала о том, что у меня глубокая эмоциональная зависимость от мамы. Звонила ей каждый день, иногда по нескольку раз. Рассказывала обо всем — как растет Настя, что делает, что я ей купила, что с Вовкой, что было смешного, грустного, как прошел день. Что раздражает, а что веселит. Хотелось делиться абсолютно всем. По любому мало-мальски важному поводу нужен был совет. Ждала маму, чтобы отвести Настю к врачу. Чтобы пошляться по магазинам.

Много говорила, меньше слушала и часто ловила себя на этом. Мама редко чем-то делилась, особенно если речь шла о невеселых вещах. Никогда не жаловалась. Она могла рассказать о себе, но для этого надо было заинтересоваться и спросить. На лету не сообщала о своих проблемах и печалях. Ее очень ранило, если человек с должным вниманием не относится к ее переживаниям. Поэтому предпочитала умалчивать.

Помню, в последний свой приезд она попросила таблетку от головной боли. Сказала, что в последнее время иногда побаливает голова и надо что-то вроде спазмалгона, чтобы унять боль. Я у себя не нашла и она сходила в аптеку сама. Придала ли я этому значение? Ни малейшего. Разве головная боль вызывает беспокойство? Знать бы, что это может быть смертельно… Можно ли было по этим симптомам установить угрозу инсульта и предотвратить ее? Я не знаю.

Надо быть особенным человеком, чтобы заслужить такую смерть. Мама очень не хотела, чтобы мы за ней ухаживали, быть беспомощной, слабоумной. Говорила, что надо постоянно тренировать мозг, чтобы не допустить старческого маразма. Она заслужила уйти легко и быстро. Ей бы понравилась такая смерть.

Но все равно — это по-несправедливому рано. Я не успела свозить ее на море. Купить шубу. Домик с цветами. Очень хотелось заботиться о ней и радовать ее. А ей хотелось быть свободной и никогда не зависеть от своих детей. Ей хотелось давать — и она дарила себя щедро и без остатка. Осталось накоплено очень много маминого тепла и доброты. Жаль, что ей я не смогу отдать уже ничего.

Рука не поднимается написать. Последние 10 дней прошли как страшный сон. До отчаяния хочется перенестись в другую реальность и проиграть все заново, по-другому.

15 апреля не стало самого дорогого, самого любимого человека — моей мамочки.

Был замечательный солнечный день, никаких темных мыслей, предчувствий или предзнаменований. Я спокойно работала и думала о том, как бы успеть все сделать к маминому приезду на следующий день.

Позвонил папа из Харькова, сначала я услышала какой-то нечеловеческий крик, который  до сих пор стоит у меня в ушахи и от воспоминания о котором до сих пор мурашки по коже. Я не разобрала ни слова и вначале подумала, что с ним что-то приключилось. А он продолжал кричать — «наша мама умерла, нету больше нашей мамы!»

У меня поначалу и эмоций никаких не возникло. До меня не дошел смысл фразы, да я и попросту не поверила. Папа сказал, что ей стало плохо на работе, туда поехала тетя Зина, и все. В надежде ухватилась за эту ниточку и решила, что папа что-то перепутал. Позвонила тете Зине — неправильный номер. Набрала маму (ага, она сейчас поднимет трубку, все это окажется неправдой, и мы вместе посмеемся). Звонок сбросили. Ну вот, ей плохо, трубку не берет, там врачи. Позвонила брату: «Андрей, это правда?» — «Что правда?» — «Мама умерла?» — «Да нет, не знаю, ей стало плохо, моя мама поехала к ней на работу. Сейчас перезвоню узнаю…» Опять надежда — папа все перепутал, там все хорошо. И обратный звонок от брата: «Маша, это правда. Не знаю, что сказать»

Потом безумно тяжелая дорога домой во Львов, хлопоты, и опять — глупая надежда. До похорон — что в самом деле это окажется не она. Или что она все это подстроила, чтобы подшутить. А потом — что это сон. Что я засну, а наутро все окажется иначе. Хотя бы потому, что этого просто не могло быть. Не могло быть так рано.

Очень ждала свою сестренку из Швеции. Она все никак не могла выбраться из-за вулкана. Мне казалось, с ней будет легче, в ней тоже есть мамина частичка.

Этот год для нас был знаковым. Мне исполнилось 32, Танюше — 23, маме — 55. Складывалось уравнение 23 + 32 = 55. Очень красиво сочетались цифры, маме это нравилось. Мы решили, что этот год для нас будет очень удачным. И я действительно жила с сознанием собственного счастья и радовалась тому, что имею. Иногда даже закрадывалась мысль — неужели бывает хорошо просто так? Не придется ли расплачиваться за это когда-нибудь?

Я всегда очень боялась потерять маму. Она очень много для меня значит и очень многое сделала, я всегда это понимала и ценила. Часто ей говорила, как она важна и незаменима для меня. Она была моей лучшей подругой, советчиком, собеседником, помощником, ангелом-хранителем. Мне казалось, что когда она уйдет — у меня разорвется сердце от горя и что я этого не переживу. Вместе с тем, искренне надеялась, что это произойдет очень нескоро, т.к. наши бабушки по маминой линии в основном долгожители.

Все будущее планировалось вокруг мамы. Часто думала о том, как устроить все так, чтобы она была рядом. Надеялась, что она уйдет на пенсию и приедет ко мне. На пенсию ушла, но не приехала. Ее всегда страшила старость, зависимость, немощность. Только на поминках я стала понимать, что для нее была работа и как ее любили и ценили. Она боялась это потерять и стать просто бабушкой.

Теперь пришло физическое ощущение хрупкости этого мира. Понимание того, что потерять человека можно вот так вдруг, без малейшего намека и предупреждения. И тошнотворный страх за тех, кто близок и дорог.

Мысли путаются, а подходящие слова подобрать очень трудно. Очень боюсь момента, когда Настя понитересуется, а где же бабуля. Тяжело, как будто камень лежит внутри и давит на грудь.

Говорят — берегите слезы ваших детей, чтобы они могли пролить их на вашей могиле. Мама сберегла слишком много слез. Так много, что ими можно затопить все кладбище. Весь мир.

Господи, береги и храни ее душу! Мамочка, спасибо тебе за все. Пусть тебе Там будет хорошо.

***

Я Насте постоянно говорю, что я ее люблю и папа ее любит. Недавно тянется ко мне, обнимает: «Я тебе лЮблю! (с ударением на первый слог)… И папа тебе любит!»

***

Недавно стукнула Вовку, он сделал вид, что обиделся и плачет.

Настя (очень важно и поучительно): «Тише! Не кричи! Там девочка маленькая за стенкой спит!»

***

К нам в гости пришла моя двоюродная сестра Алла с племяшкой Анечкой. Алла ждет еще одну дочурку.

Я глажу Аллу по животику и пытаюсь объяснить Насте: «Настенька, у Аллы в животике растет твоя маленькая сестричка…!»

У Насти явная неусвояемость информации, авторитетно: «Сестричка Анечка в туалете какает!»

***

На горшке: Обними меня, я какаю!

***

В целом — катастрофически мамский период, на каждом шагу только мама, а папа уйди.

Стала гораздо больше говорить, может составить пару простеньких выражений. Рассказывает стишки (Мы едем-едем-едем…, Красота-красота, мы везем с собой кота… и фрагменты других). Интересуется окружающими предметами, часто спрашивает: «Это кто? Это что?» Появилось много боюсек, пугается внезапного стука и т.п.

Большая загадка — Женин папа (папа Настиной одногодки со двора). Абсолютно нормальной внешности, веселый человек, прекрасно относится к Насте. У Насти необъяснимая несовместимость характеров с этим мужчиной. Видит его издалека, и если он находится на площадке/на пути следования — категорически не пойдет в ту сторону, устроит дикий скандал и будет стоять в позе страуса, пока объект не уйдет из поля зрения. Причина остается невыясненной.

Вот такой интересный документ был вчера заботливо приклеен загадочным незнакомцем на нашей двери вчера вечером:

Вовке не разрешается подходить слишком близко ко мне — Настя ревнует. Желательно, чтобы находился подальше или вообще в другой комнате.

Недавно валяемся все вместе на кровати.

Настя: Папа, уйди! (Вовка обычно смертельно обижается и начинает угрожать, что больше не будет качать Настю в коляске)

Я: Настенька, это же мой муж!

Настя: Нет! Это не мой муж!

***

Сидит на горшке: Папа, иди работай, не мешай, я какаю!

***

Пришли мастера делать замеры окон. Убежала на кухню, орет благим матом: «Мама! Мамочка!» Прихожу.

Настя (радостно-удивленно): О! Мамочка пришла!

Потом добавляет назидательно: Там дяди смотрят окна, им нельзя мешать!

***

Скандалила со мной по какому-то мелочному поводу, потом прибежала, чтобы я ее жалела, со словами: «Ой, горе-горе!»

Не секрет, что Насте очень нравится Лева (Сонин папа). Недавно пришла в гости другая семья с маленьким ребенком. Настя, разочарованно:

— А где Лева?

***

Прыгала на диване (сверху висит картина), стукнулась головой:

— Ой! Голова на картину упала!

***

Новые словообразования: «Мама, плак!» (плачь); «Я смеЯюсь» и т.п.

***

Сисю помнит. Не проходит и дня, чтобы она не засунула мне руку под футболку и не проверила, в сохранности ли этот ценный объект. Но что с ним делают — уже забыла 🙂 Обычно я перевожу все на шутку, щекочу Настю в ответ. Недавно лезет за пазуху:

Я: Что ты там нашла?

Настя: Сисю!

Я: А что с этим делают?

Настя: Щекотают!

А еще недавно показывает пальцем на фотографию, там где мы с Вовкой, и радостно кричит: «А это мамина сися!» Справедливости ради надо сказать, что одета я там вполне прилично.

Сейчас люимые игрущшки — пазлы и конструктор. Любит из кубиков возвести высокую-высокую башню и возмущается, что она падает. Требует, чтобы взрослые подключались и держали конструкцию. Вмешиваться не дает, если строишь рядом — забирает самые нужные кубики.

Нашему самому любимому человеку исполнилось ДВА годика!!! Ура!!!

Вот так мы отпраздновали

Рисуем в ванной. Настя протягивает мне баночку с синей краской.

Я: Что тебе нарисовать?

Настя: Зеленое яблочко!

***

Вся перепачкалась желтой краской. Сидит, рассматривает себя, приговаривает:

— Ручка желтые, пальчики желтые, ногтики желтые…

Я: а нос у тебя какой?

Настя: Испачканный!